# Загляни в глаза чудовищ...

Наталия Николаева

«Я буду ждать всегда вас всех...» — пообещал однажды юный поэт и начинающий прозаик в одном из своих стихотворений. Прошло чуть больше десяти лет, и обещанная встреча состоялась — к сожалению, не с самим Владиславом Женевским, несправедливо ранний и трагический уход которого до сих пор болью отзывается в душе близких и друзей, но с его авторским сборником «Запах». С книгой, которую бережно и с любовью подготовил к печати его друг и коллега Парфенов М. С. и проиллюстрировал оригинальными рисунками Александр Tallis Соломин. С первым авторским сборником в серии «Самая страшная книга», выросшей из проекта «Антология», на который сам Владислав возлагал большие надежды в своем докладе «Хоррор в русской литературе» (опубликован в DARKER: часть первая, часть вторая).

Создание произведений малой формы — работа, сравнимая с ювелирным искусством: залог успеха таится в сочетании удачного выбора драгоценного камня и тончайшей его шлифовке. «Запах» — изысканная коллекция ювелирных произведений настоящего мастера, что подтверждает Гран-при премии «Рукопись года — 2016». Владислав Женевский виртуозно владеет мастерством «огранки». Его язык богат, выразителен и точен, к тому же писателю прекрасно удается стилизация. Не менее высоким качеством отличается и сердцевина: сюжеты представленных в книге произведений разнообразны, они способны заворожить, взволновать, а порой шокировать («Каждая»). Но главное — они не отступают на второй план в угоду красоте и атмосферности текста.

Пустота и бездуховность окружающего мира, помноженная на пустоту и бездуховность внутреннюю — вот что превращает героев Женевского из людей в монстров, обрекает на мучительно долгое или стремительное падение в пропасть. «Веки» — короткая, яркая и динамичная история. «Маленькая трагедия» маленького человека за считанные минуты разрушает его жизнь. Убогий однообразный мир офисного работника примелькался до такой степени отвращения, что разум, на мгновения погружаясь во тьму, рождает чудовищные образы. Безликие и отвратительные существа медленно, но верно выходят из глубин по ту сторону век. Пустота заброшенного замка и монотонность существования обрекает на гибель молодого дозорного Джейда («На дальних рубежах»), но не дает ему умереть, вынуждая молить о смерти. И вот уже тоскливо-серым выглядит бывший райский сад, занесен снегом бывший ад, потому что у жителей Земли больше нет необходимости в вере («Атеист»).

Пустота слишком легко может заполниться извращенными порождениями тьмы. Действие рассказа «Идолы в закоулках» происходит в среднестатистическом городке с говорящим названием Сутемь. Тоскливо-ржавым рисует молодой писатель окружающий мир. Нет ярких цветов, нет эмоций, нет ничего, что сделало бы существование Жизнью. Здесь никому не нужен храм, и никто не продает душу дьяволу — потому что продать, в сущности, нечего. Так и живут — в подворотне настоящей жизни, где идолы-уродцы собирают кровавые жертвы. А в рассказе «Она», в самом темном углу подвала таится, наоборот, нечто нереально светлое, сияющая неземная красота. Она заставит забыть обо всем, потерять голову и мальчишку, и взрослого мужчину. Стать единственным, ради чего стоит жить — или оставить жизнь там, за стенами подземелья...

Писатель нередко делает героями своих рассказов детей, показывая, какая разрушительная сила, не осознающая себя и смертельно опасная для окружающих, может порождаться детским сознанием или подсознанием («Огненная птица», «Жар»). «Никогда» — классическая притча о том, как упорно прорастает цветами зла горячее и наивное детское желание жить. Эта обманчиво простая, мрачная готическая сказка о дьявольском плоде союза природы и смертного греха, убивающем все живое, вновь заставляет задуматься над вечной загадкой: как уживаются гений и злодейство в одном человеческом существе.

В рассказах «Зевака» и «В глазах смотрящего» Владислав использует популярный в «темной» литературе образ зеркала, как связующего звена между миром реальным и миром потусторонним. Причем эти два произведения, в свою очередь, словно «отзеркаливают» друг друга. В одном читатель видит события глазами любящего и совершенно «земного» человека, не верящего в сверхъестественное. В другом — глазами девушки, чувствующей присутствие таинственного, опасного мира рядом с собой. Он не только тревожит её странными снами, но и наяву отправляет ей пугающие послания...

В сборник вошёл ряд произведений, известных читателю по публикациям в DARKER, например, «Искусство любви» и «Запах». Первый рассказ — это предостережение автора, глубоко обеспокоенного судьбой литературы в современном мире. «Останутся только самые неистовые — гении и графоманы», — говорил Женевский. Но кто победит, когда выбор делает публика, вскормленная пошлостью и ширпотребом, с упоением глотающая бульварное чтиво? Да, эта «литература» тоже вполне способна «переписать набело» отдельную личность и общество в целом так, как Лавкрафту и не снилось... Второй — вариация на благодатную тему «про уродов и людей» в весьма подходящем антураже столицы изысканной роскоши и изысканных наслаждений. Вывернутый наизнанку Париж источает не только смертельный «Запах» порока и вседозволенности, но и медленно убивающий газ скуки, однообразия, пустой видимости человеческих взаимоотношений, что методично и безостановочно отравляет душу и мозг человека пока еще разумного... Ряд других рассказов впервые был напечатан в «темных» антологиях. В их числе «Бог тошноты» и «Мёд». Их роднит ощущение бессилия человека перед чем-то непонятным, страшным и всесильным. Оно поселяется внутри или поджидает в лесной глуши, изматывая, высасывая жизненные соки. И остается цепляться лишь за детские воспоминания, что не прочнее соломинки...

Между созданием первых произведений, включенных в сборник, и завершающего его рассказа «Kom» прошло восемь лет — а кажется, что целая жизнь. Безысходно-ржавая окружающая действительность сменяется безвыходно-серой, а пускающие пыль в глаза респектабельность и благополучие оказываются оболочкой, непрочной декорацией, которая без следа растворяется в тумане. У героя «Kom» нет даже имени — автор обозначил его лишь инициалом Н. Некто — или уже Никто, обреченный разделить судьбу с бесполезным миром.

Но «Запах» не обрывается этим уходом в никуда. Творчество Владислава Женевского органично вливается в современную литературу ужасов, становясь одним из самых заметных её явлений. Уже упомянутый выше доклад «Хоррор в русской литературе» делает композицию сборника логически завершенной. С глубоким знанием дела, с искренним интересом и уважением Владислав говорит о коллегах по писательскому цеху, акцентируя внимание на сильных сторонах каждого из них и отличительных особенностях их творчества. «Даже если русский хоррор и не выступает пока единым фронтом, это безоговорочно живой и сложный организм, который меняется с каждым годом, растет и крепнет» — сделанный им оптимистичный вывод всё увереннее подтверждается. А становление и развитие этого жизнеспособного организма трудно представить без самобытного творчества Владислава Женевского. Оно уже стало одной из лучших страниц истории отечественной «темной» литературы.

Для творчества нет прошедшего времени, когда оно — настоящее.