# Самую малость, чуть-чуть

--- фантЛабораторная работа

---

Самую малость, чуть-чуть


Когда местное светило одолело треть пути от восточного горизонта к зениту, разведчики покинули лагерь. Приложив ладонь козырьком ко лбу, Нора Лунделл провожала взглядом стремительно удаляющиеся на север, северо-запад и северо-восток глайдроны. Эрик отправлялся в предгорья. Мартин – к океанскому побережью. Лео – к лесной реке, разрезавшей пополам непроходимые заросли.

Экспедиция подходила к концу. Полгода назад по бортовому времени “Витус Беринг” вышел на орбиту Фрейи – так четвёрка первопроходцев окрестила планету, третью от светила в системе эпсилон Эридана. Две недели назад последние запущенные с борта “Беринга” к поверхности Фрейи зонды вернулись. Ещё неделю заняла обработка данных. По её окончании стартовала завершающая фаза экспедиции – полевая.

Всё сходилось к тому, что команде неимоверно, немыслимо повезло. Фрейя была будто слеплена по земным лекалам. Размеры под стать земным. Сила тяжести, состав и давление атмосферы, продолжительность суток, климат, индукция магнитного поля или идентичны с земными, или максимально приближены к ним. Прочие планетарные показатели тоже.

Исключением оказалась биота. Приятным исключением, потому что разумных форм жизни на Фрейе не обнаружилось, болезнетворных бактерий и микробов не обнаружилось также, а крупные хищники оказались не многочисленны, да и не особо крупны. Что земные, что подводные, что летающие. Планета была будто создана для колонизации.

Эрик, Мартин и Лео Лунделлы были родными братьями. Нора Лунделл – их единственной сестрой, так что команда подписала с “Новерра Фронтир”, по сути, семейный контракт.

Предстоящая колонизация сулила корпорации небывалые дивиденды. Малый процент, полагающийся команде первопроходцев, обеспечит каждого из четвёрки так, что жить в нужде не придётся даже их внукам и правнукам. Матери с отцом не придётся тоже.

По решению родителей, их троих сыновей и дочь извлекли из инкубаторов с разницей в несколько дней, а не лет, как было рекомендовано психологами и социологами. Вопреки опасениям специалистов, ни детская ревность, ни борьба за лидерство, ни проблемы с самоидентификацией троим братьям и сестре оказались не свойственны. Дети в семье Лунделлов росли не разлей вода с самого раннего возраста, с пелёнок.

В результате все четверо в школу пошли одновременно. Также одновременно поступили в Академию. Отбатрачили два года практикантами на лунной орбитальной станции. Ещё три – на борту курсирующего по Солнечной планетолёта. Выдержали выпускные экзамены. Получили дипломы, а год спустя – лицензии на пилотирование гиперпространственных судов.

Контракт с “Новерра Фронтир” был вторым по счёту. Предыдущая экспедиция забрала пять лет жизни и закончилась безрезультатно – пригодных для колонизации планет в системе беты Индейца не оказалось. “Безрезультатно”, однако, не означало “фатально”. В то время как из сотен других экспедиций, которые финансировала корпорация, отправившиеся в них сорвиголовы не вернулись. Погибли они при маневре в гиперпространстве, сгинули в тупиковых рукавах червоточин-туннелей или нарвались на воинственную расу в целевой точке, оставалось неведомым. Так или иначе, уцелеть и вернуться само по себе означало вытянуть счастливый билет. Но не сорвать джекпот.

Пригодные для колонизации экзопланеты были немыслимой редкостью, но одна удача оправдывала сотни и тысячи закончившихся фиаско попыток. И вложения корпорации оправдывала, и риск тех везунчиков, кому посчастливилось открыть новое пристанище для человечества.

Эрику, Мартину, Лео и Норе Лунделлам до триумфа оставалась самая малость, чуть-чуть. Данные, снятые отдалённо, с орбиты, обработаны аналитическими программами. Как только эти программы подытожат результаты полевых исследований, экспедиция будет завершена. Четвёрке первопроходцев останется лишь погрузиться в посадочный модуль, достичь орбиты, перейти на борт звездолёта и встать на обратный курс. Детальный рапорт об открытии Фрейи опередит первооткрывателей, так что на базу корпорации Лунделлы прибудут уже богачами. По меньшей мере, миллиардерами. А возможно, и мультимиллиардерами, в зависимости от оценки ожидаемых прибылей экономистами.

Когда глайдроны, мощные и практически неуязвимые универсальные машины, сочетающие функции вездехода, корабля, батискафа и воздушного лайнера скрылись за северным горизонтом, Нора привычно отправилась в круговой обход. Особой нужды обходить лагерь по периметру не было, но контрольная аппаратура фиксировала каждый шаг и каждый поступок всех членов команды. Лишние проблемы, что могли возникнуть из-за несоблюдения положений Устава, никому не нужны.

Неторопливо ступая, Нора двигалась вдоль обнесённого силовым контуром периметра по часовой стрелке. Лагерь был типовым, обустроенным автоматикой по выверенному проекту за считанные часы после приземления. Защитный контур с прорезанной в северном секторе шлюзовой камерой. Две пары охранников – стационарных боевых роботов, по одному на каждую сторону света. Энергостанция, глайдронный ангар, арсенал, склад, пара мастерских, жилой корпус в два этажа. И, наконец, в самом центре лагеря похожий на раздувшееся от сытости гигантское головоногое посадочный модуль. Всё в порядке, всё штатно: нарушений и неполадок нет. Угрозы и опасности тоже нет.

Нора вернулась в исходную точку, огляделась по сторонам. Всё было как обычно. Если не брать в расчёт что-то неуловимое, эфемерное и тревожащее, угнездившееся где-то на задворках сознания или, скорее, подсознания. Это неуловимое появилось на второй день после высадки и не желало отпускать, а, напротив, с каждым новым днём всё усиливалось. На самую малость, на чуть-чуть. Однако сегодня, на восьмой день, предшествующие “самые малости” поднакопились. Ощущение стало уже не столь эфемерным, а скорее назойливым.

Миниатюрная, субтильная, светловолосая и голубоглазая Нора ни на кого из братьев не походила. Ни внешностью, ни характером. Со стороны могло показаться, что слабосильная, неторопливая, опасливая девушка в команде лишняя и остальным лишь в тягость. На самом деле, однако, верховодила в квартете именно она. С раннего детства и по сей день решающее слово в неоднозначных ситуациях было за Норой. Должность капитана на борту “Беринга” тоже за ней. А сейчас и должность координатора полевой миссии. Братья, бывало, роптали, но в итоге всегда подчинялись. Главенство единственной сестры признавалось безоговорочно, и признавалось не зря.

Эрик с Мартином внешне походили друг на друга так, что иногда Норе нелегко было их различить. Оба здоровенные, светловолосые, сероглазые, ловкие, резкие в движениях и скорые на решения и поступки. Разнились братья лишь в мелочах. Эрик в свободное время гонял на легкоатлетических тренажёрах, фанател от рэпа и зачитывался детективами. Мартин лёгкой атлетике предпочитал тяжёлую, рэпу рок, а детективам беллетристику. В остальном братья были будто друг с друга скопированы. Справиться с ними, лихими, бесшабашными, отчаянными, зачастую легкомысленными и безрассудными, было нелегко. Нора справлялась. Возможно, за счёт рассудительности, прагматичности и врождённой деликатности. Возможно, благодаря аналитическому мышлению, целеустремлённости и стальной воле. А скорее всего, роль играло всё, вместе взятое.

Рыжеватый, зеленоглазый, флегматичный и молчаливый Лео ни здоровяком, ни силачом не был. Спортивными упражнениями себя не утруждал, к музыке был равнодушен, развлекательной литературой пренебрегал, а свободное время проводил в фильмотеке. Нора не раз заставала брата за просмотром драм, мелодрам и исторических саг. Иногда документальных фильмов и научно-популярных программ. Лео был сестре ближе, чем остальные двое. Будто промежуточное звено в цепочке, протянутой от здравомыслия и осторожности к бесшабашности и бесстрашию. Нора отдавала себе отчёт, что любит и ценит Лео больше, чем Эрика с Мартином. Незначительно больше, самую малость, чуть-чуть.

Она мысленно выругалась с досады: опять в голову пришли эти “самая малость” и “чуть-чуть”. Оба словечка её будто преследовали, постоянно напоминая о себе, о чём бы Нора ни размышляла. Вот и сейчас они не давали покоя, словно навязчивый примитивный мотив.

– Что самую малость-то? – вслух и невесть кого в сердцах спросила Нора. – Что чуть-чуть, чёрт побери?

Ответа от мироздания, разумеется, не последовало. Мысленно пожав плечами, Нора двинулась к жилому корпусу. Надо вечером спросить братьев, решила она. Правда, интуицией похвалиться они не могли и на всякие мелочи обычно попросту не обращали внимания. Даже Лео, хотя и был чувствительнее остальных двоих. Шестым или каким там по счёту чувством природа одарила лишь её, Нору. А может статься, не одарила, а, наоборот, подгрузила, кто знает.

Местное светило водворилось в зените. Из окружающего лагерь леса доносилась тихая, едва слышная птичья разноголосица. Пахло травой и цветами. И чем-то пряным, терпким, угрожающим тоже пахло. Самую малость, чуть-чуть.

Опять эти слова, будь они неладны! Нора на мгновение замерла, затем тряхнула головой, будто отгоняя назойливых насекомых, и ступила в дверной проём жилого корпуса.

Помещения следовало осмотреть, также согласно Уставу. И плевать на то, что ничего с этими помещениями в отсутствие обитателей не случилось и случиться никак не могло. Порядок есть порядок: предписано осмотреть – она осмотрит, на куски не развалится.

На втором этаже были кафетерий, спортзал, кинозал, библиотека, фильмотека и четыре спальни. На первом – служебные помещения. С входными дверями, врезанными в стенки кольцевого коридора по обеим его сторонам. Старомодные латунные таблички с выбитыми на них надписями красовались поверху каждой двери. “Генераторная”. “Рефрижераторный отсек”. “Очистной отсек”. “Санузел”. “Лаборатория”. “Ремонтная мастерская”. “Медицинский отсек”. “Стационар”. “Центр реабилитации”. “Центр связи”. “Аналитический центр”…

Нора сбилась с шага, застыла на месте. Следующая за аналитическим центром дверь запирала помещение, ей не знакомое. “Искин”, – значилось на дверной табличке. Нора от неожиданности сморгнула. Что за чертовщина?! Она понятия не имела, что такое искин. Надпись была бессмысленной, бестолковой под стать нелепой и несмешной шутке.

Нора поднесла ладонь к считывающему устройству электронного запорного механизма. Створки входа неспешно расползлись в стороны. Нора шагнула в проём. Ни компьютерных серверов, ни мониторов по стенам, ни матового экрана на потолке, как в аналитическом центре, в этом искине не оказалось. Помещение попросту пустовало, если не брать в расчёт прямоугольный, мигающий зелёной лампочкой экран на торцевой стене и телескопическое кресло перед ним. Экран напоминал древний телевизор. Ничего угрожающего в нём не было, в кресле тем паче.

Помещение походило на комнату отдыха, импортированную из позапрошлого века. На случай поразившей кого-либо из экипажа ностальгии по старым временам, надо понимать. Неудивительно, что Нора заглянула сюда впервые – у неё никакой ностальгии не было. Только вот идиотская надпись на табличке… “Искин”, видите ли. Нора могла бы поклясться, что ещё вчера этой надписи не было. Вместо неё была другая, такая же примитивная, как и содержимое самого помещения. Нора мобилизовалась, пытаясь вспомнить, что именно значилось на табличке вчера. Вспомнить не удалось.


***

Местное светило уже клонилось к западному горизонту, когда разведчики вернулись в лагерь. Один за другим три глайдрона втянулись в шлюзовую камеру. На полминуты замерли, выпуская наружу пилотов, и по аппарелям покатились в ангар.

– Всё прекрасно, сестрёнка, – пробасил Эрик, сбежав по отстреленному от шлюза к грунту пневматическому трапу. – Знаешь, я немного завидую тем, кто будет здесь жить. Особенно в горах. Природа такая, что… Воздух опять-таки. Заливные луга, ручьи, озёра, цветы… И никаких тебе, к примеру сказать, динозавров. Видел с десяток тварей размером с койота. Это всё, о чём стоит упомянуть. В общем, полный ажур.

– У вас тоже ажур? – обернулась Нора к остальным.

– Тоже, – подтвердил Лео. – Я пролетел миль пятьдесят над рекой. Против течения до самого истока. Там гейзеры бьют фонтанами из-под земли, прикиньте. Десятки гейзеров, если не сотни. Готовое место для курорта. Ну, и пара лишних монет в нашу копилку, разумеется.

– А может, всё же останемся здесь? – предложил Эрик. – Поселимся друг от дружки неподалёку. Или попросту откупим у корпорации землю. Построим ферму, будем огородничать. Охотиться ещё, рыбачить…

Нора укоризненно покачала головой. Остаться предлагалось братьями не впервые. Им не доставало воображения. Гонорара, который выплатит корпорация, хватит, чтобы откупить участок земли где угодно. Только ферму на нём строить совершенно не обязательно. Зарабатывать на жизнь им будет попросту ни к чему, процентов с капитала хватит, чтобы жить безбедно, где и как заблагорассудится. Деньги тратить без счёта, сибаритствовать, меценатствовать, путешествовать. Разумеется, все они постараются и дальше держаться рядом. Привыкли друг к дружке за тридцать пять лет с тех пор, как появились на свет. Прикипели, можно сказать. Будто все четверо – неразъёмные части единого целого.

– У тебя тоже всё в порядке? – обернулась Нора к спустившемуся по трапу последним Мартину.

– Почти.

Нора едва не отпрянула в сторону от внезапно саданувшего под сердце дурного предчувствия. Того самого, умостившегося где-то на задворках сознания или подсознания.

– Что значит “почти”?

– Да есть одна мелочь. Взгляните-ка.

Мартин выудил из-за пазухи и протянул на ладони замысловатый предмет размером с яблоко. Изогнутый, кремово-белый, с шершавой и бугристой оболочкой. Предмет отдалённо походил на человеческое ухо, только с отливающей перламутровым глянцем ушной раковиной.

– Что это? – озадаченно спросила Нора.

– Понятия не имею. Но проблема не в этом. Аппаратура не обратила на него никакого внимания, как вам это?

Не имеющие аналогов на Земле объекты аппаратура глайдронов тщательно фиксировала, будь то представители флоры и фауны или неорганические соединения. Некоторые, подцепив выпростанными из корпуса механическими захватами, тащила в накопитель для лабораторных исследований. Проигнорировать невиданный и неизвестный команде артефакт было попросту невозможно.

– Не поняла, – Нора забрала у брата неведомый предмет, осмотрела, ощупала. Поднесла к уху, послушала исходящий из недр предмета приглушённый гул. – Если аппаратура не обратила внимания, откуда он у тебя?

Мартин смутился.

– Понимаешь, там, на берегу, сотни таких, – пробормотал он. – Есть размером побольше, есть совсем маленькие, но форма и расцветка у всех одна. Ну или схожа. В общем, я приземлился, вышел наружу, прогулялся по берегу и набрал таких с десяток. Один взял с собой, остальные сунул в накопитель.

Нора ошеломлённо потрясла головой.

– Ты в своём уме? “Вышел наружу и прогулялся”, – передразнила брата она. – А как насчёт Устава?

Она оглянулась на Эрика. Тот смущённо отвел взгляд и ничего не сказал.

– Ты что, тоже выходил наружу? – догадалась Нора. – У вас с Мартином в головах вообще что?

– Ну, выходил, – угрюмо признался Эрик. – Пару раз вылезал размять ноги. Не делай из мухи слона, сестрёнка. Здесь безопасно. Ну и ничего же ни с кем не произошло.

– Верно, – Мартин закивал, соглашаясь. – И не произойдёт.

Усилием воли Нора заставила себя перестать злиться и успокоиться.

– Вот так, значит, – язвительно проговорила она. – Невиданная доселе штуковина это, по-вашему, ничего не произошло, да? Ты тоже так считаешь? – обернулась она к Лео.

Тот по обыкновению промолчал. Выяснять, нарушают ли Устав все трое или только двое из братьев, Нора не стала.

– Молодцы, нечего сказать, – язвительно проговорила она. – Настоящие рейнджеры. На всё плевать, ничего не боимся, на Устав кладём. А скажите-ка мне, рейнджеры, кто из вас знает, что такое искин?

– Как ты сказала? – недоуменно переспросил Лео. – Кин что?

– Кин ис. Только в обратном порядке.

Братья переглянулись.

– Без понятия, – за всех ответил Мартин. – И при чём тут это?

– Думаешь, ни при чём? А так, между прочим, называется помещение на первом этаже нашей халупы. Какой-то шутник, очевидно, поменял табличку на дверях. Очень смешно, да. Потенциальных шутников здесь аж трое. Ну и кому из вас взбрело это в голову?

С четверть минуты все озадаченно молчали.

– Может, кибер какой прохудился? – неуверенно предположил наконец Лео. – Постой, а где эта дверь? Что на ней было написано раньше?

– Да сразу за аналитическим центром. Не помню, что было написано. Я как раз хотела вас об этом спросить.

Что значилось на табличке до появления на ней несуразной надписи, не вспомнил никто. Дурное предчувствие у Норы усилилось. Неприятные мелочи случались и раньше. Нынешняя нелепица, собственно, мало чем отличалась от предыдущих пустяков. Ничего вроде бы страшного не произошло, но сегодняшний день явно был хуже вчерашнего. Самую малость, чуть-чуть, но хуже.

Это Нора теперь знала точно, наверняка.


***

На ужин, как обычно, собрались в кафетерии. Эрик с Мартином принялись обмениваться привычными шуточками на тему своих бывших и будущих пассий. Интимные подробности дискутировались наравне с прочими. Лео, обычно не упускавший случая саркастически прокомментировать несомненные достоинства пышных грудей и основательных задниц, на этот раз отмалчивался. Нора участия в разговорах на фривольные темы не принимала, но до сих пор и не стеснялась ничуть. У неё в анамнезе были несколько скоротечных романов с сокурсниками по Академии, а потом и с космолётчиками в перерывах между рейсами планетолёта. Закончились романы ничем, как, впрочем, и предполагалось заранее: лицензия гиперпространственного навигатора с длительными отношениями, а тем более с замужеством не сочеталась. Об этом будет ещё время подумать. И найти мужчину под стать себе будет: ей всего тридцать пять, так что верных десять лет на поиски подходящего кандидата в мужья у неё есть. На физиологию, которой так увлечены братья, плевать: главное ведь не в ней, а… Главное – найти человека сильнее неё, умнее, опытнее и авторитетнее. Такого, которому можно будет подчиниться, положившись на его решения, на его волю вместо того, чтобы методично и каждодневно всё решать и всем распоряжаться самой.

Нора прервала рассуждения и отодвинула пустую тарелку. Она вдруг почувствовала, что досужая болтовня стала её раздражать. Нашли, о чём судачить, когда тут невесть что происходит. Хотя почему, собственно, невесть что? Пустяки, ерундовина, которая, может статься, и выеденного яйца не стоит. Или всё же стоит? Лео явственно тоже чувствует что-то, хотя, наверное, не так остро, как сестра. И молчит.

– Заткнитесь уже, озабоченные, – прикрикнула Нора на Эрика с Мартином. – Подумайте лучше о том, что у нас происходит.

Эрик на полуслове умолк.

– Что с тобой? – изумлённо спросил он. – Ничего у нас не происходит. Ничего особенного, я имею в виду. Десерт разве что запаздывает. Долго нам ещё ждать? – крикнул он в сторону пищевого процессора. – Разленился, я смотрю, железный болван.

“Железный болван”, видать, немедленно усовестился, так что четверть минуты спустя кибер-официант выудил из его недр блюдо с десертом и потащил к столу.

– Это ещё что? – ахнула Нора, стоило киберу водрузить блюдо на стол. – Новая дурацкая шутка?

Умостившийся на блюде узкий прямоугольник, похожий на плетёнку из теста с вкраплениями янтарно-жёлтой массы в прорехах оплётки, на десерт попросту не походил.

– Дрянь какая-то, – озвучил общие мысли Лео. – Знаешь, сестрица, и вправду похоже, что среди нас завёлся шутник.

Он поднялся, шагнул к пищевому процессору и вгляделся в меню.

– Яблочный штрудель, – вслух зачитал Лео. – Что за штрудель такой, чёрт побери?

Ответа не последовало. Что за штрудель, не знал никто.

– Железный дурень чудит, – первым пришёл в себя Эрик. – Видимо, сбой в программе. После ужина отнесу его в мастерскую, на профилактику. А пока что не вижу причин этот шпру… штру… как там его не попробовать.

На вкус шпру… штру… оказался прекрасен.

– Такое впечатление, что я этот десерт уже не раз пробовал, – задумчиво сообщил Лео. – Только назывался он как-то иначе.

– Я тоже, кажется, пробовал, – подтвердил Мартин. – И как же он назывался?

– Не помню.

Нора названия не помнила тоже. Пустяк, как и прежние, казалось бы. Но сейчас этот пустяк нешуточно её растревожил.

– Вот что, парни, – проговорила Нора решительно. – Утро вечера мудренее, так что отправляйтесь-ка спать. Но до того, как вы уберётесь, хочу кое-чем поделиться. У меня такое ощущение, что мы в заднице. Не в одной из тех, о которых Эрик с Мартином тут разглагольствовали. А в большой и глубокой заднице. И главное – в небезопасной.

– Ты что, всерьёз? – оторопел Эрик.

– На полном серьёзе. А теперь – спокойной всем ночи.

Норе долго не удавалось заснуть. Если экстраполировать вывод, к которому она пришла, то завтра будет хуже, чем сегодня. И не на самую малость или там на чуть-чуть – намного хуже. Странности, кажется, пошли косяком. И если каждая из них сама по себе пустяк, то все вместе уже нет.

Посоветоваться, пришла новая мысль. Надо бы посоветоваться. Только с кем? Нору неожиданно передёрнуло: ей показалось, что раньше советчик у неё был. Раньше, но не сейчас. Кто именно, она ни вспомнить, ни понять не могла. Но был же, был! Или всё-таки не был?!

Нора перевела взгляд на портрет родителей, висящий на креплённом к стене крюке. Копии с рисованной художником на заказ картины были сделаны ещё на Земле. Такие же украшали спальни каждого из братьев. Адриан и Элла Лунделлы глядели со стены на дочь внимательно и строго.

Может быть, я советовалась с мамой и папой, сбивчиво думала Нора. Только как? Между нами десятки световых лет. Значит, с кем-то другим. Или с чем-то. Почему, будь всё проклято, она не уверена в этом?

Заснула Нора прежде, чем нашла ответ на этот вопрос.

Последним, что она осознала, прежде чем провалиться в сон, была уверенность, что завтра будет хуже, чем сегодня.


***

Пробудившись утром, Нора уселась на постели, свесив ноги на пол. Мысль о том, что сегодня будет хуже, чем вчера, никуда не делась, словно не оборвалась накануне, а протянулась сквозь сон и продолжилась, едва Нора открыла глаза.

Мысль подтверждалась явственным ощущением, будто что-то уже не так. Не так, как было вчера, по-иному, но что именно, долгое время Нора понять не могла. Удалось это, лишь когда она умылась, привела себя в порядок и принялась одеваться к завтраку. С портрета на стене на неё смотрели двое: мужчина и женщина. Незнакомые, лишь отдалённо напоминающие кого-то. Нора вгляделась в портрет пристально, до рези в глазах. Определённо лица этих людей говорили ей о чём-то. Однако с какой стати она вообще повесила портрет на стену? Или не она, а кто-то другой повесил? Надо понимать, тот самый пресловутый шутник, который завёлся среди братьев. Если так, то из всех его шуточек эта – самая идиотская.

На завтрак Нора пришла с опозданием – остальные трое уже вовсю уплетали омлет, запивая апельсиновым соком.

– Мы тут поспорили, пока тебя не было, – сообщил Мартин, – что за парочка красуется в наших спальнях и, главное, зачем. У тебя она тоже есть?

– Тоже, – Нора опустилась в свободное кресло за столом. – Я не знаю, кто это такие.

– Актёры, – убеждённо проговорил Лео. – Я точно видел их в фильмах, не скажу только, в каких. В исторических, кажется, хотя я до конца не уверен. Тебя ждать, сестрёнка, или как?

Мгновение-другое Нора поколебалась. С одной стороны, она традиционно и каждодневно провожала братьев в разведывательные рейды. С другой, ей хотелось побыть в одиночестве, обдумать всё в тишине, без помех от посторонней болтовни.

– Отправляйтесь, – решила Нора. – И вот что: поосторожнее там. Никаких вылазок из глайдронов. Вообще никаких! Мне не нравится то, что у нас происходит.

На этот раз возражать никто из братьев не стал.

Сосредоточься, приказала себе Нора, отправляясь в круговой обход. Итак, что случилось за последние дни? Сменилась табличка на дверях служебного помещения – это раз. На океанском побережье обнаружены неизвестные предметы, на которые не среагировала автоматика – два. Пищевой процессор самовольно произвёл новое блюдо – три. И, наконец, кто-то развесил на стенах спален портреты двух незнакомцев – четыре. Что-то ещё? Вроде бы нет, если не брать в расчёт ощущение угрозы и опасности, с каждым новым днём нарастающее и крепнущее.

Нора остановилась, огляделась по сторонам. Силовой контур, четыре боевых робота в охранении, шлюзовая камера, глайдронный ангар, арсенал, склад, пара мастерских, посадочный модуль по центру, жилой корпус. И… Что за чёрт?! Последнее строение, приземистое, с узкой входной дверью и крошечными окнами было ей не знакомо.

Нору пробило холодным потом. Она спешно приблизилась к неведомому строению, поднесла ладонь к считывающему устройству, заглянула в проём раздавшейся в стороны двери. Помещение было заполнено агрегатами неизвестного назначения. От одного из них исходил едва уловимый гул. Другие были бесшумны.

Нора шарахнулась, заметалась. Это был не пустяк. Построить бутафорное здание посреди типового лагеря никакой шутник не мог. И не рискнул бы, и не сумел. Не говоря о том, что… Неважно! Значит, здание возникло само по себе. Но так не бывает! Что же тогда? Что?!

Норе стало вдруг страшно. Собрав волю, она уняла страх, мобилизовалась. Новая мысль прошила её под стать озарению. Что если никакого шутника нет? И неизвестного ничего нет, а есть просто забытое! Что если они все умудрились одновременно забыть, что такое искин, яблочный штрудель и остальное? И знакомых прежде людей умудрились забыть. И…

Так не бывает. Сами по себе известные вещи не забываются. Значит, кто-то заставил забыть. Принудил помимо их воли. Этот кто-то…

Нора не додумала. Метнулась к жилому корпусу, опрометью бросилась к центру связи, упала в кресло для персонала, врубила на полную круговую связь.

– Немедленно возвращайтесь, – заорала она в динамик переговорного устройства. – Я сказала “немедленно”!

– Что с тобой? – донёсся до Норы обеспокоенный голос Лео. – Почему мы должны возвращаться? Зачем?

– Замолчи, – истерически выкрикнула Нора. – Повторяю: немедленно! Прямо сейчас, это вопрос жизни и смерти! Поняли? Поняли, ну?!

Только бы они не нарушили полученный перед отлётом приказ, молила неизвестно кого или что Нора. Только бы находились внутри глайдронов, а не снаружи! Беда пришла, обрушилась на команду, и она вычислила причину. Виновник или виновники произошедшего медлить не станут, наверняка не станут! Команда в неминуемой, смертельной опасности!

– Понял, – первым подтвердил Лео. – Принято. Ложусь на обратный курс.

Секунду спустя развернули глайдроны и остальные двое. Нора облегчённо выдохнула: первый раунд борьбы за выживание она, похоже, выиграла.

На планете есть разум, твердила про себя Нора, едва удерживаясь на границе панического ужаса, готового её поглотить. Неважно, что именно разумно: сама планета или невидимые и неведомые существа, её заселяющие. Это они сопротивляются вторжению незваных гостей. Они уничтожают этих гостей, методично стирая им память, обезоруживая их, обессиливая. Поначалу они действовали медленно, аккуратно, осторожно примериваясь. Но с каждым новым днём всё быстрее, сноровистее и брутальнее. Первые потери команда, должно быть, и не заметила. Например, вопрос о том, почему разумной жизни на планете не обнаружилось, наверняка обсуждался, но в какой-то момент выветрился из памяти, бесследно исчез. Из памяти всех четверых, благо воспоминания у них были общими и большей частью практически одинаковыми.

Искин! Это наверняка и есть тот советчик, которым они с братьями пользовались раньше. Местный разум первый серьёзный удар нанёс по нему. Стёр память о нём, фактически обезвредил советчика, отключил его, обесточил! Спросить о том, что происходит, четвёрке пришлых стало некого.

Силовой контур, шлюзовая камера, глайдронный ангар, арсенал, склад, пара мастерских, жилой корпус, посадочный модуль по центру. Здание неизвестного назначения с незнакомыми агрегатами внутри. А это что за две пары уродов, подпирающие контур с юга, запада, севера и востока? Нора не помнила: функциональность уродов стёрлась из памяти.

Она заметалась. Необходимо убираться отсюда! Уносить ноги! Всё остальное не имеет значения. К чертям экспедицию, к дьяволам гонорар, планы на будущее! Сейчас единственно важное – уцелеть, только это. Дождаться братьев, погрузиться в посадочный модуль, бросить всё и драпать отсюда, спасаться любой ценой!

Силовой контур, шлюзовая камера, арсенал, пара мастерских, посадочный модуль по центру, жилой корпус. Четыре урода по всем сторонам света. Здание неизвестного назначения. Ещё одно. И ещё. Она только что помнила, что это за здания. Минуту назад ещё помнила, а сейчас уже нет.

– Быстрее! – отчаянно закричала в пространство Нора. – Быстрее же!

“Удирай одна, – елейно, вкрадчиво зашептал кто-то внутри неё. – Ты успеешь, если одна. Что тебе до троих парней, про которых ты вот-вот и так позабудешь, как и они про тебя перед тем, как отбросить ласты. Спасайся сама, пока ещё остаётся шанс!”

– Сука! – вслух заорала на себя Нора. – Заткнись, стерва, гадина, дрянь такая!

Шлюзовая камера, арсенал, жилой корпус. Две пары уродов. Здания неизвестной функциональности, одно, другое, третье. И нечто нелепое, похожее на гигантское головоногое в центре лагеря.

Три монстроподобных механизма один за другим втянулись в шлюзовую камеру. Из них по отстреленному к грунту трапу ковыляли три незнакомца. Спотыкаясь, ошарашенно глядя по сторонам, друг на друга, на Нору. Кто это?! Зачем они здесь?! Она не знала.

Убраться отсюда! Убраться любой ценой! Ослабли колени, отчаянно закружилась голова. Мобилизоваться! Собрать последнюю память! Собрать всё, что в ней ещё осталось! Собрать…

Она знала, что делать. Помнила, неведомо какими силами удерживала в остатках памяти путь к спасению. Но сил не осталось: ослабли колени, отчаянно закружилась голова…

– Центр связи, – выдавила из себя Нора, от слабости упав на бок. – Центр связи, вы поняли?! Быстрее! Быстрее, умоляю вас, кто бы вы ни были!


***

Когда Нора пришла в себя, она долго не могла сообразить, где находится и как там, где находится, оказалась.

Стационар, дошло до неё наконец. Медицинский стационар на борту “Беринга”, вот что это такое. Она с трудом повернула голову, замурованную в шлемофон с электродами, приятно покалывающими виски. У койки сидел на табурете смутно знакомый человек её лет. Тоже в шлемофоне, как и она.

– Слава мирозданию, очухалась, – проговорил человек. – Не волнуйся, память вернётся, сейчас нам всем её подгружают из резервных копий. Я Лео. Да, знаю: ты забыла, кто я, но это скоро пройдёт. У меня уже почти прошло. У Эрика с Мартином пока частично.

– Лео… – вслух повторила Нора. – Эрик, Мартин… Кто ты? И они оба?

– Твои братья. Мы обязаны тебе жизнью, сестрёнка. Спасибо! Я сумел добраться до центра связи и вызвать спасательный бот. Ещё минута-другая – и не успел бы. Нас четверых автоматика погрузила на борт, уже потерявших сознание и с полностью стёртой памятью. Не волнуйся, скоро всё вспомнишь. Я уже многое помню. Видимо, у меня реабилитация проходит немного быстрее, чем у остальных.

– А Фрейя? – пролепетала Нора. – Я помню про неё. Или только что вспомнила. Что насчёт Фрейи? И насчёт денег, которые нам…

Она осеклась на полуслове и смолкла. Лео невесело хмыкнул.

– Про это как раз лучше забыть, – бросил он. – Денег не будет. Жалеешь об этом, сестра?

На мгновение Нора замялась. Память возвращалась к ней. Лео, Эрик, Мартин, “Витус Беринг”, экспедиция, полевая миссия, Фрейя… Они живы, все четверо. Это сейчас единственно важное, только оно.

– Наверно, – пробормотала Нора. – Наверно, жалею. Самую малость. Чуть-чуть.