# Всё у тебя в голове

--- фантЛабораторная работа

---

Всё у тебя в голове


Гарн подошел к воротам города, когда солнце перевалило за середину неба. Пара стражников в грязных кожаных доспехах преграждали дорогу внутрь. Белые стены города неестественно сверкали — явно работа миражей. Пограничные города защищались неплохо, но со столицей им всё равно никогда не сравниться. Хотя сейчас он хотел оказаться как можно дальше от столицы. И как можно быстрее.

Один из стражников вышел вперед и жестом приказал остановиться. Гарн подчинился. Он не хотел привлекать к себе лишнего внимания, особенно, когда был так близок к побегу.

— Показывай сумку, — сказал стражник.

Заплечный мешок, который Гарн таскал с собой с момента побега из столицы, уже прилично запылился, как и все остальные вещи.

— У меня тут ничего такого нет, — ответил Гарн, открывая бедное содержимое мешка: головка сыра, немного вяленого мяса и кусок хлеба, который уже успел зачерстветь.

— А это что за сверток? — стражник ткнул пальцем в обернутый обломок меча. Гарн старался прикрыть его припасами, но полностью спрятать не получилось. — Раскрывай.

— Это мне от отца досталось, несу кузнецу местному, может он починить сможет.

Гарн раскрыл сверток и показал рукоятку и обломанный меч стражнику. Их добыча. Всё, что они смогли украсть у короля. Пока никого из них не осталось, кроме самого Гарна. Бесполезный кусок металла, достойная награда для такого как он.

— Понятно, заворачивай. Можешь проходить.

Стражник мгновенно потерял какой-либо интерес к происходящему и отошел в сторону.

Гарн прошел через ворота и направился в центр города. Отсюда надо было убраться как можно скорее. Предпоследняя точка его путешествия. Он найдет караван, сбежит из королевства, и забудет всё, что произошло.

Ограбление дворца, король и его проклятые ищейки, сопротивление, брат. Всё это останется позади. Про всё — можно будет забыть.

Городская площадь кипела жизнью, словно похлебка на костре. Люди ходили, кричали, ругались, спорили. В воздухе висел необычный запах изысканного цветка напоминающего розу. Гарн удивленно оглянулся и увидел человека в мантии аромата. Здесь? В этой глуши? Необычно. Но благодаря этому городская площадь пахла совсем не так, как последние несколько деревень, что попадались ему на пути.

По центру площади возвышалось изображение короля. Тоже работа миража, причем хорошего, профессионала. Даже в приграничном городке сбежать от короля не удавалось. Мерзкий ублюдок. Если бы не маскировка, то Гарн бы прямо сейчас в него плюнул, пускай это всего лишь иллюзия, а не сам король, но от этого бы стало непременно лучше.


Рядом с лавкой торговца рыбой Гарн увидел караванщика.

Наконец-то удача улыбнулась и ему. После того, что произошло в столице, он уже думал, что удача окончательно его покинула.

Гарн пошел сквозь толпу к караванщику, но тут заметил необычное движение, какой-то мальчишка быстро приближался, намеренно, по почти прямой линии, но при этом пытался не попадаться на глаза. Доверять зрению сложно, когда любой может оказаться миражом, но Гарн привык полагаться на интуицию и скорость реакции. И сейчас интуиция ему сообщала о неприятностях.

Мальчишка был невысокого роста и старался держаться вне поля зрения, явно не хотел привлекать к себе внимания, и Гарн разделял его позицию. Он уже понял, что произойдет дальше, но не мог придумать, как сделать так, чтобы стражи не заинтересовались происходящим. Хватило и осмотра на входе. Если всё пойдет плохо, то ему даже маскировка миражей не поможет. А он только начал радоваться вернувшейся удаче!

Гарн почувствовал прикосновение руки к кошельку. Он уже был готов к этому и незаметно, одним касанием, тоже дотронулся до кошелька сосредоточившись на слабом ощущении ожога. Раздался крик. Гарн обернулся и увидел мальчишку, лет двенадцати, который держался за руку и дул на неё.

Будто из ниоткуда появилось два стражника, один из которых, более крупный и вооруженный мечом, сразу подскочил к мальчишке и взял его за шиворот.

— Опять воруешь, Син? — ухмыльнулся стражник.

— Нет, я просто бежал мимо, — ответил мальчишка, которого звали Син. — Я ничего не сделал.

Син показал пустые руки, как бы в доказательство того, что он тут ни при чем.

Страж обернулся и посмотрел на Гарна.

— Господин, вы готовы подтвердить, что этот мальчик — вор?

— У меня ничего не украли, — Гарн продемонстрировал кошель, оставшийся при нём.

Стражник подошел ближе и доверительно наклонился к Гарну:

— Мы давно следим за этим воришкой, это не первый раз, когда мы его ловим за чем-то подобным. Поэтому вы могли бы нам помочь и очень упростить всем жизнь.

Гарн посмотрел на стражника, а потом на мальчика. Син стоял ровно и не боялся, он вцепился взглядом в стражников и будто бы пытался их мысленно придушить. На секунду Гарн увидел в нем Тео. Брат вечно был таким же упрямым и никогда не желал сдаваться, даже в самых отчаянных ситуациях. Именно поэтому он сейчас в тюрьме, а Гарн в бегах.

Что же делать? Нельзя привлекать внимание.

— У меня важные дела, и я скоро покидаю этот город, — Гарн двинулся в сторону караванщика.

Второй стражник врезал Сину под дых и выругался:

— Вечно от тебя сплошные проблемы. Даже в тюрьму тебя не отправить, гаденыш.

Син дернулся от удара и застонал, а потом зло поглядел на стражника.

— Чего смотришь? Зубов много? — Стражник ударил Сина в лицо и тот упал.

Гарн знал, что это не его дело, не его битва. Свою битву он уже проиграл. Теперь оставалось только убегать, как можно дальше и как можно скорее. Он не Тео, он не может помогать каждому встречному. Пусть это сделает кто-то другой.

Син поднялся с земли весь грязный и пыльный. Струйка крови текла из разбитого носа на порванную рубашку.

— Я ничего не сделал! — почти прокричал он.

— Мы с тобой поговорим отдельно.

Стражник кивнул второму и они подхватили Сина за подмышки и подняли в воздух, тот беспомощно дрыгал ногами и повторял:

— Отпустите меня, я ничего не сделал!

Все остальные на площади не обращали внимания на происходящее. Король возвышался по центру и одобрительно улыбался.

Гарн смотрел на всё это и ненавидел. Ненавидел себя за бессилие, ненавидел стражей за то, что они делают, ненавидел даже этого мальчишку, потому что он попался из-за какой-то глупости. Злость разгоралась внутри него, как тогда, когда всех поймали, и он был вынужден бежать с одним лишь обломком меча, оставляя брата в лапах ищеек.

Тут один из стражников резко заорал, а потом ослабил хватку и Син упал на землю. Стражник схватился за руку, где виднелись следы от укуса.

— Этот гаденыш укусил меня.

Син быстро вырвался из рук второго стражника и побежал в ближайший переулок мимо Гарна. Он обернулся, глядя вслед убегающему мальчишке. Стражник, которого укусили за руку, всё еще стоял на месте, осматривая следы от зубов.

Второй, более молчаливый, побежал за Сином в переулок.

Гарн среагировал по наитию.

Когда стражник пробегал мимо, Гарн легко коснулся его, будто случайно, посылая тому ощущение, что земля находится слегка ближе, что тяжелый ботинок уже достиг точки назначения, и можно опереться на него.

Стражник рухнул с грохотом, пролетел вперед и выругался. Син, тем временем, окончательно скрылся в переулке.

Укушенный за руку подбежал и помог упавшему подняться из пыли. Гарн повернулся, чтобы уйти. Ему тут было нечего делать, он и так сделал больше, чем должен. Вся ситуация становилась слишком рискованной.

— Стой, — сказал укушенный стражник. — Ты пойдешь с нами.

— Вам нужен мальчишка, а не я, — ответил Гарн. — У меня нет времени, я собираюсь сегодня отправиться с караваном.

Укушенный стражник подошел почти вплотную, но Гарн не сдвинулся с места.

— Если я увижу тебя в городе завтра, то тебе не поздоровится. Понял?

Гарн кивнул и ушел, проталкиваясь через толпу. Он ругал себя за неосторожность и за то, что влез не в своё дело, но всё же ощущал прилив сил.


Караванщик, мужик лет сорока, с выгоревшей кожей и слишком цветастой и яркой жилетке, о чем-то разговаривал с высоким человеком в скромной походной одежде. Появление Гарна прервало разговор двух людей, и они оба уставились на него.

— Когда отправляется твой караван? Я хочу уехать отсюда.

— Сразу с места в карьер, да? Неужели добрые хранители порядка настолько сильно вас прижали? Слышал я, что в этом городе всегда спокойно благодаря им.

Гарн заставил себя успокоиться. Столкновение со стражей всколыхнуло в нём воспоминания о столице, о том, что он умел делать лучше всего — сражаться.

Караванщик смотрел спокойно, ожидая ответа. Высокий человек обводил взглядом Гарна, изучая его с ног до головы.

— Я хочу уехать, и у меня есть деньги заплатить за проезд.

— Понимаете ли, мест в караване осталось немного и я их придерживаю для тех, у кого действительно есть деньги. Вдруг появится знатная особа или может даже сам король, а я все места раздал ворам и нищим. Что обо мне тогда скажут? Я не могу так рисковать, — караванщик улыбнулся широкой улыбкой, будто став в два раза шире вместе с ней.

Главное помнить, что это последний шаг отсюда, думал Гарн. Последняя точка. Когда он пересечет границу, ему останется только найти человека, про которого рассказывал брат. Этот человек разберется с обломанным мечом, он знает, что нужно делать. Главное, не вызывать подозрений и пересечь границу. Об остальном можно будет позаботиться потом.

— Этого хватит, чтобы стать королем? — спросил Гарн и снял с пояса кошель с монетами, который у него пытался украсть Син.

Караванщик взял кошель и начал пересчитывать деньги. В разговор вмешался высокий человек:

— Королем нельзя стать за несколько монет. Король избран Павшим, чтобы править над людьми.

— Но этих нескольких монет точно хватит, чтобы присоединиться к моему каравану. Как вас зовут, мой господин?

— Моё имя Бак, — представился Гарн.

— Какое интересное имя. Очень приятно, Бак. Меня зовут Мурфал, добро пожаловать в мой караван.

Мурфал снова широко улыбнулся, убрал кошель в жилетку, а потом добавил:

— Отправляемся завтра днем, а пока у вас есть время отдохнуть и хорошо выспаться. Я вижу, что вы с длинной дороги.

Высокий человек захотел что-то сказать и уже открыл рот, но Мурфал остановил его:

— Обсудите всё в пути, сейчас я не хочу слушать истории и легенды о Павшем.

— Я могу переночевать в караване? — спросил Гарн.

— Абсолютно точно исключено! Воспользуйтесь прекрасными тавернами и постоялыми дворами этого чудесного города. Поверьте, они вас порадуют. Да и вам не помешало бы помыться, мой господин.

Гарн развернулся и оставил караванщика с его странным другом. Теперь в запасе у него было всего лишь несколько монет, чтобы расплатиться за ночлег и еду, весь запас денег достался Мурфалу. Оставалось лишь надеяться, что это стоило того.


Таверна «Сытый Гусь» была заполнена народом. Крестьяне сидели за двумя большими столами, которые находились по центру. За мелкими круглыми столами, похожими на крышки от пивных бочек, сидели стражники и купцы.

Чуть дальше, в глубине, на возвышении сидел иллюзионист, для него было выделено отдельное место, напоминавшее, насколько это было возможно и законно, трон.

Иллюзионист периодически шевелил губами и постукивал пальцами по роскошным кожаным штанам. Гарн слышал, что некоторым подобные ритуалы помогают сосредоточиться и облегчают работу с созданием иллюзий. Иллюзионисты пряности высоко ценились в тавернах и постоялых домах: люди всегда приходили туда, где можно наиболее вкусно поесть, пускай это всего лишь обман разума. Самой роскошью, конечно, всегда была изысканная настоящая еда, но такую себе мог позволить лишь король.

Гарн не находил удовольствия в пище, пища были лишь дровами, которыми он кормил внутренний огонь, чтобы двигаться дальше, делать, что нужно. И сейчас этот огонь затухал.

Он нашел свободное место за одним из двух крестьянских столов и постарался присесть незаметно. Вопреки его опасениям, никто даже не посмотрел на него. Все крестьяне были увлечены беседой.

— Да я тебе говорю, это правда. Зачем мне было бы тебя обманывать? — сказал один из крестьян с взъерошенными волосами и короткой клочковатой бородой. Он пригладил бороду, пытаясь придать себе солидный вид. На взгляд Гарна, вышло плохо.

— Если бы это была правда, то об этом бы уже во всю трубили Голоса. Слыхано ли такое, чтобы королевскую сокровищницу ограбили? — сказал краснощекий большой крестьянин и сделал глоток из кружки, которая практически утонула в его руке. — Кто мог сделать такое вообще, там же повсюду ищейки?

Гарн внутри похолодел и замер. Он не знал, что новости успели дойти уже даже до границы. Неужели он настолько долго добирался? Есть резко перехотелось.

— Может не будем об этом? — попросил третий крестьянин, загнанно посматривая на стражников, сидящих за одним из столов. — Не к столу такое обсуждать.

Краснощекий ткнул в него указательным пальцем и сказал:

— Вечно ты такой трус! Всего боишься. Тебя даже собака дворовая может напугать. Если бы я там был, то не был бы трусом. Вышел бы против всех этих грабителей и показал бы им, что не стоит грабить моего короля.

Гарн пытался удержать себя в руках. Этот громила и трех вдохов бы не продержался против Тео — брат бы заставил его глотать пыль. Хотя, конечно, Тео не стал бы этого делать, он всегда защищал и таких людей тоже. Гарн этого совсем не понимал.

— Не стоит так горячиться. — произнес обладатель бородки. — Я слышал, что их всех поймали и в конце этого месяца уже повесят. Говорят, что их предводитель какой-то глупый юнец.

Повесят? Всё внутри будто бы обрушилось. Гарн ощущал себя так, будто это ему дали под дых. До этого момента ему не приходило в голову, что что-то подобное может произойти. Тюрьма — да, но казнь? Нет, не может такого быть.

И внезапно он разозлился на этих крестьян, которые сидели в уютной таверне, обсуждали с вальяжной расслабленностью казнь его брата, называли брата глупым юнцом и оскорбляли. После всего, что Тео пытался сделать, после всех его стараний, после всех его попыток сделать жизнь лучше для каждого. Как они могли так спокойно обсуждать его смерть? Гарн закипал внутри. Он ухватился за деревянную столешницу и сжал её изо всех сил, чтобы успокоиться.

— Ну и хорошо! — сказал краснощекий. — Если бы я был там, то поотрубал бы им всем головы. Ибо нечего.

Гарн резко встал. Голова болела от ярости.

Крестьяне повернулись в его сторону, будто только сейчас увидели рядом с собой кого-то еще. Несколько других посетителей тоже начали смотреть на Гарна. У народа в подобных местах всегда хорошее чутье на неприятности.

— Чего тебе? — спросил краснощекий.

Гарн заметил, что кроме крестьян и купцов, на него еще смотрят и стражники.

Нельзя, нельзя, нельзя. Нельзя привлекать к себе внимание, нельзя победить в этой битве. Они уже проиграли, надо смириться. Они проиграли еще в столице, теперь можно только убежать.

— Мне что-то нехорошо, — сказал Гарн.

Он отошел от стола под взглядами посетителей и подошел к трактирщику, чтобы снять комнату на ночь на те гроши, что остались после покупки места в караване.

Болтовня за столами продолжилась, как будто ничего и не произошло.

Когда Гарн поднимался по лестнице на второй этаж, один из стражников внимательно провожал его взглядом.


Комната оказалась под стать цене: бедная, помятая и затертая, почти без предметов обстановки, кроме старой кровати и небольшого стола рядом. В качестве ящика для одежды в углу стояла старая бочка.

Всё равно это было лучше, чем спать в лесу или в поле. Твердая крыша над головой точно лучше всего, что у него было за последние несколько недель, и, возможно, лучше всего, что ему предстоит впереди.

Злость на крестьян всё еще накатывала на него, словно волны на берег, но постепенно ослабевала. Не они были его врагами, а король. Но он никогда не забудет их лица.

Что же до его собственного лица, то Гарн радовался, что у него была маска. За этот день в городе он привлек слишком много внимания, поэтому хорошо, что никто не увидел его шрам.

Гарн снял глиняную маску и иллюзия, скрывающая его лицо и шрам, пропала. Он положил маску аккуратно на кровать — она ему еще пригодится. Иллюзия продержится еще где-то полгода, возможно, гораздо дольше, чем он сам.

Шрам разболелся сильнее, Гарн наконец-то смог нормально почесать щеку и расслабиться.

Он не должен был, но именно тут, почувствовал себя в безопасности. Он постарался прогнать это ощущение, потому что оно могло его убить.


Утро началось с Голоса.

— В этом городе укрывается опасный мятежник, — каждое слово грохотало и гремело, будто на город обрушилась буря. — Покидать город запрещается под угрозой смерти. Все кто помогут в поимке мятежника будут лично вознаграждены.

Гарн подскочил в постели и потянулся к маске. Сердце бешено билось, будто пыталось вырваться на волю из клетки.

Голос повторил сообщение.

Они уже были здесь. Они пришли за ним. Он не успел убежать и теперь оказался в осаде.

Как быстро они смогут найти его? Гарн не был уверен. Он надел маску снова — теперь от неё зависела его жизнь, как никогда раньше. По шраму они легко смогут его узнать, а с маской еще оставались шансы уйти скрытно.


В зале таверны было пусто. За окном продолжал греметь Голос, повторяющий одно и тоже сообщение.

Гарн медленно спустился вниз, убеждаясь, что нигде нет засады стражников. Он не знал, как долго это продлится, но пока что ему везло.

Гарн выбрал стол в углу, из-за которого хорошо был виден вход в таверну. Ему принесли простой, скромный завтрак. Иллюзиониста пряности с утра не было, так что ни о каком усилении вкуса речи не шло, но Гарна это заботило мало.

Еда плохо лезла, но надо было набраться сил. Непонятно, когда в следующий раз ему удастся поесть. Тем более ему был нужен новый план.

О караване речи уже не шло, их просто никто не выпустит из города, но оставался шанс присоединиться к нему сильно позже, в пути, если получится покинуть город самостоятельно. Только как? Дождаться ночи и попытаться перебраться через стену? Залечь на дно, пока его не перестанут тут искать? Попытаться прорваться с боем?

Все варианты казались одинаково паршивыми, но последний выглядел совсем отвратительно. Стражи в пограничном городе было невероятно много, и неизвестно сколько еще пришло людей в погоне за ним.

В этот момент в таверну зашел вчерашний мальчишка, Син, кажется, и направился прямо к нему за стол. Син выглядел немного помятым и избитым, одежда на нём была вчерашняя с засохшими пятнами крови.

— Утро, — сказал Син, присаживаясь за стол-бочку.

Гарн чувствовал неприятности. Если этот воришка его так легко нашел, то скоро сюда заявятся все остальные. Надо было убираться, а новый план придумывать на ходу.

— Чем обязан? — спросил Гарн.

Син хитро посмотрел на него, наклонился чуть вперед и тихо сказал:

— Я знаю, что они пришли за вами.

Гарн разрывался между желанием убежать и желанием причинить нежеланному собеседнику невероятную боль. Огромным усилием воли он заставил себя не двинуться с места.

— С чего ты решил, что они за мной?

— Я видел, что вы вчера сделали. И догадался, что раз вы не сдали меня, то значит пытаетесь прятаться.

Гарн помолчал. Он смотрел на Сина и не понимал, откуда в таком юном создании, столько хитрости и коварства. Что у него в голове? Хотя, если бы он хотел сдать его, то уже бы добежал до Голоса.

— Что ты хочешь?

— Ага! — радостно воскликнул Син. — Я знал, что прав.

Гарн схватил его за грязную рубашку и встряхнул.

— Тихо! Чего тебе нужно?

— Я готов помочь в беде! Знаю, как выбраться отсюда. За небольшую плату я проведу вас к выходу.

Гарн отпустил Сина и огляделся. В таверне по-прежнему было пусто. Не похоже на хитрую засаду.

— Все выходы перекрыты под угрозой смертной казни. Ты же слышал Голос, он тут повсюду.

Син упрямо посмотрел на него, почти так же, как вчера на стражника.

— Я знаю секрет. Если вы заплатите мне, то я проведу вас к выходу из города, про который стражники не знают.

Гарн задумался.

Доверять этому воришке казалось очень дурной идеей. С другой стороны все альтернативы были значительно хуже. Если этот Син что-то знал и мог помочь ему выбраться из города, то это решение всех проблем. К каравану он может присоединиться в пути после того, как выберется.

— У меня осталось мало денег.

Гарн вытащил пригоршню монет, которые у него остались после оплаты ночлега, еды и каравана, и положил их на стол.

Син жадно потянулся к монетам на столе, Гарн поймал его руку, сжал, а затем послал ощущение лезвия ножа приставленного к спине.

— Но если ты меня обманешь, то сильно пожалеешь об этом.

Лицо Сина стало более серьезным, он кивнул и забрал все монеты.

— Теперь рассказывай свой секрет.

Син рассказал, что в одной из стен города есть секретный проход, который используют контрабандисты. Проход тщательно спрятан с помощью миража, который обновляется раз в несколько месяцев, и этот проход невозможно найти, если не знать где он. Син отказался объяснить, как он сам узнал об этом. По его словам, проход находился рядом с полузаброшенной церковью Павшего.

— Я смогу туда провести и показать его.

— Хорошо.

— А вы правда мятежник, как говорит Голос?

Гарн помедлил, прежде чем ответить. Правда ли он мятежник? Пожалуй, что так. Хотя он стал мятежником только из-за брата, который действительно верил в то, что делает.

— Да, я был им. Больше нет.

— А кто вы тогда?

— Беглец.


Они вышли из таверны и сразу направились в узкий переулок напротив. Син уверенно вел вперед, а Гарн шел за ним.

Народу в городе было значительно меньше, чем вчера. Почти все предпочли спрятаться после объявления Голоса, и Гарн не винил их за это, будь у него выбор, он бы поступил так же. Появление Голоса в городе всегда означало проблемы. Для всех.

Узкий переулок вел на другую улицу, оттуда они свернули в проход между двумя старыми домами, обогнув оставленную кем-то тележку.

— Почти пришли, — сообщил Син. — Сейчас должна быть церковь Павшего.

Они оказались на длинной улице со старыми скошенными деревянными домами. В конце длинной улицы сверкала городская стена.

Прямо перед ними возвышалась каменная церковь с двумя башнями и круглым витражом посередине — церковь Павшего. Остался последний рывок до стены и дальше свобода.

Гарн плотнее сжал лямку заплечного мешка и вышел на улицу, Син зашагал рядом с ним.

— Мы дойдем до стены и там будет незаметный проход, ближе к низу, главное не пропустить. Можно пнуть ногой, чтобы точно найти.

Гарн положил руку на плечо Сину, чтобы тот прекратил говорить и волноваться.

И в этот момент из-за церкви неторопливо вышли два стражника. Один из них широко улыбался, будто совершенно случайно встретил старых друзей.

— Я же предупреждал тебя, чтобы ты покинул город.

— Как раз собирался это сделать, — ответил Гарн.

Син испуганно смотрел на стражников, которые вчера его знатно отделали.

— Боюсь, что уже слишком поздно для этого, — стражник снова широко улыбнулся и развел руками в стороны. Второй положил руку на рукоятку меча.

Они стояли между Гарном и городской стеной, не делая попыток приблизиться.

Почему они не пытаются его арестовать? Как они узнали, что он будет тут?

Нехорошее предчувствие заставило Гарна обернуться.

Высокий человек с седыми жесткими волосами шел в их сторону. Лицо его было изрезано шрамами и помято.

— Вам не победить, — спокойно сказал седой человек, продолжая приближаться.

Внутри Гарна всё сжалось, скрутилось, похолодело. Он не чувствовал такой страх с самого момента ограбления. Ничего кроме страха не осталось, хотелось только бежать. Ищейка нашел его, он тут, его не победить. И они оба знают это.

— Если вы прямо сейчас отдадите то, что украли, то вас повесят вместе с братом. Поверьте, это очень милосердное предложение с моей стороны.

Гарн верил ему. Он знал на что были способны ищейки. Люди, которые попадали к ним в лапы никогда не возвращались прежними. Если возвращались вообще.

Мальчишка вертел головой, явно не понимая, что происходит.

— Беги! — крикнул ему Гарн, но идиот застыл на месте.

— Вам не убежать. Ни тебе, ни ему. Предлагаю последний раз — сдайтесь.

В руке у ищейки появился бумеранг — оружие, которое позволяло им держаться на расстоянии от обладателей иллюзии.

— Беги, мать твою! — крикнул Гарн прямо на ухо Сину и толкнул его в сторону переулка, из которого они пришли.

Стражники бросились за мальчишкой, но Гарн уже не мог с этим ничего поделать. Он посмотрел на белую стену, которая была так рядом, но при этом настолько далеко.

Ищейка подходил ближе и с каждым произнесенным словом будто становился больше. Казалось, что он уже три или четыре метра ростом. Это не могло быть правдой, не могло быть реальностью. Но иллюзией это тоже не могло быть — все знали, что ищейки не владели иллюзиями.

Гарн первый раз оказался так близко к одному из них. Так близко к воплощению смерти.

Оставалось сделать только одно, то что у него так хорошо получалось всё это время. Гарн развернулся и бросился бежать. Стражники погнались за Сином и больше не стояли у него на дороге, так что главное добежать до стены, до прохода, дальше он затеряется.

Раздался звук похожий на свист.

Лопатка разорвалась болью и Гарн упал лицом на землю. Рядом с ним лежал бумеранг.

— Тебе не убежать. И не победить. У тебя нет другого выбора, кроме того, чтобы сдаться. Мои бумеранги всегда находят цель.

Это звучало так убедительно, так правильно. Гарн слушал этот вкрадчивый спокойный голос и верил ему.

Он с трудом поднялся с земли и увидел, что стражники схватили Сина, тот не смог убежать далеко. Они уже прижали его к стене — вырваться мальчишка тоже не мог. В этот раз они взялись за него серьезно.

Раздался снова свист, Гарн попытался отпрыгнуть в сторону, и прямо в прыжке в него врезался бумеранг, попав в солнечное сплетение и сбив с ног. Гарн повалился на землю, задыхаясь от боли, скрючившись, прижав руки к груди, куда попал бумеранг.

— Тебе не уйти от меня. Тебе не уклониться от моих бумерангов. Здесь для тебя всё заканчивается. Пора перестать убегать.

Ищейка приближался, доставая новый бумеранг из-за пояса. Он походил на безобразного гиганта с мощными жилистыми руками. Всё его тело будто было создано для боя. Казалось, что одним ударом он может разнести на куски целый дом.

Всё тело болело. Боль пришла править на смену страху. Тело колотило. Гарн вспомнил тренировки, где его избивали так сильно, что он несколько недель ходил в синяках, но сейчас было гораздо больнее.

Он должен был убежать. Брат поручил ему задание. Никто его не остановит, даже ищейка, он должен убраться отсюда.

Гарн с трудом поднялся с земли. Ищейка был уже так близко, что Гарн мог разглядеть детали военной одежды.

Нужно убежать. Он это умеет. Его никто не остановит.

Гарн бросился в сторону сверкающей белым стены.

Свистящий звук — бумеранг пролетел прямо рядом с головой, слегка задев ухо, и врезался в дом рядом.

— Неплохо. Не знал, что среди сопротивления были такие упорные бойцы. Многие из твоих товарищей сломались гораздо раньше. Но тебе это всё не поможет. Мои бумеранги не знают промаха. Тебе не убежать.

Свист раздался почти одновременно с болью в ноге. Гарн услышал какой-то хруст, нога подкосилась, но он удержался.

— Господин Бенедикт, а что с этим делать? — раздался голос стражника. Он держал избитого до крови Сина за шкирку, будто дворнягу.

Ищейка повернулся в его сторону, в голосе зазвучало раздражение:

— Делайте с ним что хотите. Мне плевать. Он меня не интересует.

— Спасибо, Господин. — ответил стражник. — Слышал, ворюга, мы тебя можем даже убить. На тебя всем плевать.

Стражник встряхнул Сина, и тот издал слабый стон. Выглядело так, что он скоро потеряет сознание. Или жизнь.

Гарн перебирал варианты в голове. Он не мог сражаться с ищейкой, он не мог убежать, он даже спасти этого незадачливого мальчишку не мог.

Всё тело болело и отказывалось слушаться. Всё что Гарн видел перед собой — гигантскую фигуру ищейки, нависающую над ним и над всей улицей. Фигуру размером с церковь Павшего. Как это возможно? Как такое может быть? Ищейки не владеют иллюзиями. Это же все знали!

Может быть, если отдать ищейке обломок меча, то удастся убежать? Но что станет с Сином? Что тогда будет с надеждой Тео? Неужели тогда всё ограбление было зря?

Бенедикт подобрал один из упавших бумерангов, не замедляя шага. Гарн пытался ковылять в сторону стены, лихорадочно размышляя. Всё выглядело безнадежно, как на это ни посмотри. Он не хотел умирать, но никакого другого исхода не видел.

— Признаю, что-то в тебе есть, — сказал Бенедикт. — Не стоило этого произносить вслух, конечно, но ты отличаешься от остальных из сопротивления. Ты долго держался, прежде чем окончательно сломаться.

Гарн продолжал отступать, но ищейка с каждым разом оказывался всё ближе. В каждой руке он держал по бумерангу.

— Я считаю себя садовником, — сказал Бенедикт. — Ухаживаю за королевством и, если появляются сорняки, то сразу их выпалываю. Мне хочется верить, что после меня королевство останется таким же, каким и было всегда. А что изменили ваши детские глупые игры в сопротивление? Ровным счетом ничего. И теперь ты здесь, ползаешь на коленях передо мной, пока твой брат ждет, когда его повесят. Вот и всё, чего вы добились.

Ищейка был так близко, что Гарн мог бы допрыгнуть до него. Но какой смысл, если тот был прав.

И всё же, и всё же. Какая-то мысль не давала покоя. Давно забытое, потерянное чувство кружило рядом.

Гарн вспомнил, как вчера разозлился на крестьян, как сильно его разозлило то, что они сказали про брата. Тео верил в сопротивление. Верил всем сердцем. Пускай Гарн не понимал брата, но всё же ему хотелось верить с такой же силой. И сейчас это вера разгоралась в нём новым огнем, которого он не знал прежде.

Гарн перестал убегать и остановился, встретившись взглядом с ищейкой.

Если уж ему суждено умереть, то хотя бы за то, во что он верил.

— Ты пришел за этим? — спросил Гарн и достал из сумки сверток с обломком меча. Рукоять приятно легла в руку, как родная, грязная тряпка упала на землю. Гарн занял боевую стойку насколько ему позволяли раны. Он не знал на что способен обломок меча, но другого оружия у него не было.

И тут Бенедикт рассмеялся.

— Вы украли меч Павшего и даже не знаете, что он делает? Это не оружие для сражения.

Ищейка легко швырнул бумеранг. Короткий свист, Гарн попытался уклониться, оперся на раненную ногу и сжал зубы от боли. Бумеранг попал ему прямо в запястье и выбил обломок меча из руки.

— Вот и всё, — сказал Бенедикт. — Конец глупым играм.

Гарн стоял перед ищейкой. Обломок меча лежал в стороне, рядом с одним из бумерангов. Человек по имени Бенедикт возвышался, как гигантская неприступная гора, которую нельзя ни сдвинуть, ни обойти, ни покорить. Стражники наблюдали за развернувшимся зрелищем. Син лежал рядом, истекая кровью.

Пошло оно всё!

Он изменит что-то, даже пускай самую малость. Пускай это будет даже мелкая царапина, но ищейка поймет, что люди не сорняки, их нельзя просто выполоть и больше не вспоминать.

Гарн чувствовал огонь внутри себя. Ему показалось, что ищейка уменьшился в размерах, стал не таким крупным. Гарн поднял ослабевшую руку к лицу, прикоснулся ко лбу и щеке, а потом представил все ощущения боли, пыток, страдания, пылающего огня, обжигающего холода, удара молота, стали меча.

Бенедикт поднял бумеранг, чтобы нанести завершающий удар.

— Пошел ты! — крикнул Гарн.

И кинул в лицо ищейки глиняную маску, впитавшую иллюзию ощущений, а затем прыгнул следом, прямо на бумеранг, прямо на своего врага.


Маска прилетела прямо в цель — ищейка закричал так сильно, что казалось у него разорвется голова, а потом упал на землю и начал кататься из стороны в сторону, вцепившись в свои волосы. Тело ищейки изгибалось под неестественным углом.

Гарн схватил Бенедикта за голову и сосредоточился на ощущении боли. Бенедикт пытался отбиваться, но его тело билось в конвульсиях. Теперь он не казался большим, он не выглядел горой. Всё это пропало словно наваждение.

Краем глаза Гарн увидел, что к нему бегут стражники. Он крепче взял голову ищейки и усилил иллюзию насколько мог, вложив в неё всю ненависть к этому человеку, всю ненависть к королю, всю ненависть к королевству.

Бенедикт в его руках вырывался всё слабее и слабее, его глаза закатились назад, ноги продолжали дергаться, но будто сами по себе, а потом тело обмякло и безумный крик оборвался.

Стражники застыли в нескольких шагах от Гарна. Они переводили взгляд с него на ищейку и обратно. Гарн видел, что им расхотелось приближаться, когда их главный союзник лежал без сознания.

Гарн поднялся и подобрал один из бумерангов ищейки. Он готовился драться с ними до конца.

Убегать нельзя, можно только показать им, что он не сорняк и его не получится выполоть.

Тут до Гарна начало доходить, что он победил ищейку. Одного из тех, кого считали непобедимыми. Он смог это сделать. Он до конца не понимал как, но он смог.

Стражники осторожно начали пятиться назад. Гарн хотел им отомстить за то, что они сделали с мальчишкой, но сил хватало едва держаться на ногах. Он надеялся, что они этого не заметят.

— Проваливайте, а то испытаете тоже, что и он.

Гарн попытался вложить всю свою убедительность в эту фразу. Убедительность подкреплялась ищейкой, который валялся без сознания.

Стражники молча отошли к ближайшему переулку и скрылись из виду.


Гарн бросился к Сину.

Его сильно избили: он был без сознания, всё тело в крови и синяках. Гарн наклонился, чтобы убедиться, что мальчишка еще дышит, после чего присел рядом с ним и выдохнул сам.

Ищеек можно победить. Теперь он это знал.

Гарн сильно устал. Дня отдыха в таверне, как будто бы и не было. Ощущение, что он сражался целую вечность.

Он думал, что ему делать дальше. И постепенно пришло осознание ясное, как наступающий день. Он вернется в столицу, он спасет брата от казни. Чего бы ему это не стоило. Он покажет ищейкам, что им тоже есть чего бояться.

Но сперва надо убраться из этого города.

Гарн забрал обломок меча и снова бережно его завернул в грязную тряпку. Пускай это не было оружием, но оно точно было нужно королю, а значит нужно и ему самому. Потом он поднял Сина, мальчишка весил как целый конь, и пошел к проходу контрабандистов.


Солнце перевалило за середину, когда Гарн покинул город с Сином на спине. Впереди лежала длинная дорога. Дорога до столицы, где собирались казнить его старшего брата.

Гарн больше не собирался убегать.