# Питер Уоттс «Вифлеем»

--- osipdark

---

Уже не один раз про это писал, но напишу вновь. Питер Уоттс для меня один из самых актуальных, любопытных и крайне интересных современных писателей. В том числе, кроме затрагиваемых тем в его произведениях и проработанных научно-фантастических допущениях, потому, что мне нравится с ним не соглашаться и спорить. Пусть и только в своей голове и на фронтах под графой «отзывы» на фантлабе. Сегодня, все также вкушая ожидание самой важной для меня книг из грядущего потока вероятностей — «Всеведения», разумеется, — я хочу снова поспорить и заодно с тем похвалить, да и просто поразмышлять вместе с Питером и героями его рассказа «Вифлеем» о нем, собственно.


Если честно, то поначалу было не очень понятно, что передо мной именно произведение, пусть и раннее, пера биолога-фантаста Уоттса. Слишком уж наш «твердый», благо не лбом, фантаст тут «мягок» да гуманитарен. Вероятности, коллапс волновой функции, эффект наблюдателя. Это же опостылевший мейнстрим! Да еще и устаревший. Плюс ко всему околонаучный. И это авангард научности в фантастичности литературного гетто, еще почему-то не посвященный в рыцари, канадец Питер Уоттс? На фоне фантастического допущения он явно теряется с такими своими соотечественниками, как Р.Ч. Уилсон и Р. Сойер. Но будет сказано сие не в обиду ни двум названным последними товарищам — я их обоих почитаю и уважаю, а что важнее и читаю, — ни Питеру. Потому что в литературной части он остался самим собой.


Гнетущая атмосфера безысходности и декаданса. Маленькие люди. Увядающий и умирающий в нарастающих агонии и хаосе мир де-факто, но еще не де-юре постапокалиптики. «Ложная слепота» да «Эхопраксия», ни дать ни взять. Разве что без пришельцев с отсутствием самосознания, которых с трудом можно назвать братьями по РАЗУМУ, и без высокотехнологичного пейзажа перехода в тень постчеловечества. И никаких хэппи-эндов, естественно — не чурайтесь и не корчитесь, это не спойлер. Вы ведь не в первый раз читаете этого фантаста-биолога из смежного с нами климатического пояса?


Далее хочу не рассказать и живописать сюжет «Вифлеема», а несколько поразмыслить над его смысловым и ценностным содержанием. То, что у Питера явное предчувствие по поводу надвигающихся потрясений и призрака хаоса, который бродит по не одной лишь Европе, я не сомневаюсь. Тут он прямо и поминает хаос, обзывая его космологической энтропией, которая сметает высокоорганизованные структуры. Хочу заметить и момент с забыванием, который можно в виде аналогии перенести в наши уже, простите за пошлость, оруэлловские новостные ленты. А также напомню и про линию отношений главного героя и Дженет, точнее, их холодную начинку:


«Вот почему мы так близки. Не потому что у нас общие интересы и мы разделяем страсть к научным открытиям, даже не потому что я часто ставлю ее главным автором в статьях. Нет, мы просто не лезем друг другу в душу. Негласно признаем границы, принимаем их. И полностью доверяем друг другу, так как никогда и ничего друг другу не рассказываем.»


(В этой фразе, если что, я для себя уловил нарастающий момент отчужденности людей в мире с социальными сетями и доступностью, казалось бы, любого вида общения; таки Теннис и его общество и община)


Так что временами пускай и несколько топорно, неуклюже и слишком напрямую (оно и понятно — один из первых рассказов автора вообще), Уоттс, как мне показалось, прочувствовал мир вокруг нас и отрефлексировал его прямо на страницы (экраны) «Вифлеема». И я согласен с этими чувствованиями о том, что вокруг, и моментом с близким наступлением тяжелых, в ряду прочего своей непонятностью, времен. Но Питер уже в этой практически дебютной истории уже верен себе, рисуя все только прочными красками, не видя никакой возможности, даже необходимости, к попыткам нахождения пути нового рассвета , а также чрезмерно критично и предвзято относясь к объекту своего изучения — живому. Я частенько порой сравниваю его и Грега Игана — двух «твердых» писателей, но разных по полярности видимого будущего и вере в человека. Один явно пессимист, другой оптимист. В виду «мягкости» сей новеллы, введу в сравнительный оборот другое значение. И нет, не «Последний контакт» Бакстера, хотя схожести есть. А именно Роберта Рида и его небольшую повесть «Восемь эпизодов» или «Вторжение малого мира», которую советую к прочтению. Именно данная работа наиболее схожа по поставленной теме с «Вифлеемом». Если Питер приходит к неутешительным выводам, мол, жизнь — чересчур случная, нелепая ошибка, которая в самое ближайшее время исчезнет из Вселенной, что даже для этой самой жизни и хорошо, то Рид настаивает на ином. Жизнь, конечно, явление редкое, неустойчивое, способное изничтожить само себя, но это же и феномен, который обязательно станет одной из постоянных констант мироздания. И с этим умозаключением, которое, возможно, исходит из сердца по большей части, я согласен. Я человек, я способен мыслить, ошибаться и, что не мало важно, верить. И строить тот мир, который я хочу. Покорять и созидать, ибо жив и мыслю.


Таким образом, заканчиваю, резюмирую: поклонники Уоттса, читаем, изучаем своего любимого писателя в самом начале выбора творческой ниши и жанровых особенностей. А также не забываем про «Восемь эпизодов» — научно-фантастическая достоевщина нашего любимого, разумеется, писателя прекрасна и нужна, но порой ведь нужно чего и жизнеутверждающее, не так ли?