# Гай Гэвриел Кей «Дети Земли и Неба»

--- primorec

---

Прошло почти 900 лет с того времени, как мастера выложили свои золотые мозаики на куполе святого собора Джада в Сарантии. Много изменилось за века: от великого творения не осталось и следа, а вместо золота солнце сияет теперь серебро звезд. Нет больше Сарантия,и на просторах бывшей великой империи молятся теперь Ашару, все более тесня поклонников Джада.

Сам же мир Джада, когда то единый, разобщен на постоянно враждующие между собой малые и большие государства. Его раздирают войны, болезни, голод, религиозные распри и борьба за власть. Кажется, еще немного и оставшихся джадидов сметет волна веры в нового бога, агрессивного и беспощадного. И не помогут тогда ни деньги торговых республик, ни мечи и безрассудная храбрость пиратских поселков, ни чванливая гордость западных правителей.

Вот в такие сложные времена живут наши новые герои. Люди простые, не обладающие ни властью, ни влиянием: девушка, отвергнутая своей семьей из-за нежелательной любовной связи, безвестный художник, мечтающий о признании своего таланта, бедная сирота, жаждущая мести за свою семью и мальчик-воин, семьи вовсе не знавший, купец, постоянно рискующий жизнью ради прибыли. И множество других самых обычных людей- крестьян, солдат, торговцев, чьи жизни не оставляют по отдельности особого следа, а имена не упоминают учебники истории. Но все же вместе и по отдельности они кое-что могут и кое-что значат: нити, которые делают общий гобелен жизни прочнее.

Вот об этом этот неторопливый, очень поэтичный и немного печальный рассказ: о том, как жить во времена, которые достались , и при этом остаться человеком. Люди вообще редко бывают довольны своими временами, но с любой позиции нашим героям достались не лучшие: чума, голод и непрекращающаяся война. Жестокие времена, когда смерть подстерегает даже самого честного, храброго, благочестивого и милосердного. По правде говоря, к таким она приходит много быстрее, чем к жестоким, трусливым и жадным.

И, нашим героям, все время приходится решать, какими им быть. Какими им диктует жестокий век и простое чувство самосохранения, или какими им хотелось бы себя видеть в своих глазах и в глазах Бога, как бы его не называли. И вот оказывается, что их маленький личный выбор все же способен кое- что поменять. Сначала в их судьбе и судьбах связанных с ними людей: кто-то умрет от этого выбора, а кто-то останется жив, одни ниточки оборвутся, а другие продолжаться, порождая новые нити. А бывает и так, что маленькое решение становится вызывающим лавину событий камешком, разворачивая историю в новом направлении.

Хотелось бы отметить одну деталь, которая резко отличает роман от большинства фэнтезийных произведений. В нем, как и было в выбранные времена, очень много крови и боли, схваток и убийств. Смерть здесь следует за каждым, вне зависимости от пола, возраста, религии или богатства. Мы к этому уже привыкли. Но... здесь нет никакого смакования, а лишь сожаление и раскаяние: людей, какими бы они ни были, какие бы ни были традиции и требования окружения, убивать нельзя. Это противно природе и внутренним человеческим и божеским законам. И герои — один за другим- отказываются от такого пути, выбирая иной путь, пусть лично для себя, но делая свой вклад в Возрождение и утверждение новой гуманистической морали.

Приятный роман, похожий на картины мастеров Возрождения: чудесные пейзажи, приглушенные краски, тайны, спрятанные в деталях, присутствие бога, скрытое в цветах и линиях, отсылки к знаменитой «Сарантийской мозаике»- лик бога в придорожной церкви, печально взирающий на деяния людей, хруст стекла, напоминающий о тех, кто был, трудился, страдал и любил, вплетая свои жизни в общий гобелен . Неспешное течение, богатый язык и ... завершенность. Каждая(!!!) линия будет завершена, все, до последней детали прояснено. Точки будут поставлены во всем, даже в судьбах проходных героев. Никакой неизвестности, никаких продолжений.

Читатель- не участник событий, а лишь сторонний наблюдатель, человек, разглядывающий картину, подмечающий детали, восхищающийся мастерством художника: выбранным цветом/словом, линией/предложением, полутоном/скрытым смыслом. Такой подход может показаться странным, но все становится понятно, если вспомнить, что речь по-прежнему идет о плетении гобелена Истории и Жизни.