# Урсула К. Ле Гуин «На последнем берегу»

--- Denis Silvers

---

Есть определенные правила написания интересных романов. И я люблю, когда их мастерски нарушают. Как их нарушают Курт Воннегут, Лев Толстой, Мервин Пик и, конечно же, Урсула ле Гуин. Мне очень нравится, когда на протяжении десятка страниц не происходит ничего. Когда там описывается дуб. Или журавли. Или гробницы Атуана.

Мне нравится настоящая жизнь. Когда в книгу вводится персонаж Попли, который через главу умирает. И ты думаешь: «зачем он был?» Потом этот персонаж возвращается и... Опять ничего не происходит. И в этом вся прелесть. Книга становится живой: люди совершают ошибки, погибают по глупости, преуспевают по случайности. Такие штрихи и шероховатости делают книгу настоящей. Японцы называют это ваби саби: некоторые изъяны, которые повышают ценность вещи.

Мне нравится реализм поиска. Мне понравилось, когда Ястреб пошел за Харе в страну мертвых и... Ничего не нашел. Мы страшно привыкли, что когда главный герой пускается на поиски, то его квест протекает от одной ниточки к другой. У героя нет пустых ниточек, каждая его к чему-то ведет. А так не бывает в жизни. В жизни зачастую усилие поиска приводит к пониманию, что тут просто ничего нет. Нужно искать в другом месте.

Мне нравится, что враг человека -- это он сам. Право же, так наскучило это противостояние Героя и Злодея. Избитый сюжет сражения Гильгамеша с Хумбабой, Люка с Дартом Вейдером, Фродо с Сауроном и так далее в реальности не существуют. Это мифический сюжет. В реальности есть две стороны, каждая из которых считает себя правой. У Урсулы нет злодея. В романе весь кризис -- это неудача одного довольно слабого человека, который, впрочем, оказался достаточно силен, чтобы совратить с пути цивилизации жителей целого архипелага. Злодей из романа преуспел не потому, что он силен, а потому, что люди слабы.

Мне очень нравится мотив хрупкого равновесия. Равновесие -- это всегда случайность. Великого мага может убить случайное копье. Великого дракона может убить случайный меч. Право же, Мери Сью, от которой отскакивают копья, пушечные ядра и лучи бластера уже утомила. Несмотря на все свое величие, Ястреб тоже человек. И он тоже ошибается. Аррен, несмотря на превосходное воспитание, замечательные личностные качества, упорство и силу воли, тоже человек. И он тоже будет совершать ошибки. Он не будет, как мифические предки, излучать свет, знать все что происходит в его царстве и править 36 000 лет. Он тоже умрет. А после его смерти может быть все, что угодно.

«Люди считают последней любую войну». Как часто сюжет заканчивается тем, что они жили долго и счастливо. Убили императора и жили долго и счастливо. Бросили кольцо в Ородруин и жили долго и счастливо. Возникает мысль, что счастливая пастораль является естественным состоянием человека и единственное что этому мешает -- это коварный и извращенный злодей. И стоит только злодея ликвидировать, как шестеренки тут же встанут на свои места и мир придет в состояние веселых зайчиков, нюхающих ромашки.

Равновесие, говорил Урсула, -- вот это ценность. Не в злодее дело, а в нарушенном равновесии. Хаос и тьма плохи, но солнечные зайчики с ромашками плохи также. Есть не зло и добро, а равновесие и его отсутствие. Хороший правитель не уничтожит преступность, не введет обязательное школьное образование до девятого класса, не электрифицирует и интернетиазирует все Земноморье в пять лет, не создаст пенсионных фондов и доступной медицины. У каждого человека своя дхарма и у каждого времени своя дхарма тоже. Дхарма солдата -- убивать, дхарма врача -- лечить. Красильщик с Лорбанери красит и страдает от одних болезней, а ткач с Гонта ткет и страдает от других. И ни у красильщика, ни у ткача нет возможности сменить свое место жительства или профессию, сменить религию или народ. Потому что время не то. Потому что дхарма того времени: каждый на своем месте. У нашего времени другая дхарма, но этот уже другая история.